Как мы учим язык ради идеального «Я»
by Natalya Vanenkova
О выученной беспомощности,
страхе «потерять лицо»
и призрачном совершенстве в английском
страхе «потерять лицо»
и призрачном совершенстве в английском
Время чтения: 5 минут
Представьте: тихий вечер, камин (пусть даже виртуальный), вы листаете соцсети и натыкаетесь на профиль девушки — той, что effortlessly (без усилий, свободно и легко) перескакивает с русского на английский, шутит с носителями и получает предложение о работе в международную компанию. Её речь течёт, как расплавленный мёд. И вдруг Вы ловите себя на мысли: «Почему у меня не так? Почему я всё ещё запинаюсь, забываю артикли и боюсь позвонить в службу поддержки на английском?»
А ТЕПЕРЬ ЧЕСТНО.
Зачем Вы на самом деле учите английский? Чтобы читать профессиональные статьи? Чтобы путешествовать? Или чтобы в чьих-то глазах — в этих зеркалах — увидеть своё идеальное отражение?
Немного нарциссизма:
Язык как фасад
В нас живёт маленький Нарцисс. Не в патологическом смысле, а в человеческом: нам жизненно необходимо выглядеть состоявшимися, умными, успешными. И английский давно стал не инструментом, а статусной витриной.
«Свободно владею английским» в резюме звучит почти так же весомо, как «водительские права категории B» в нулевых. Это знак: со мной всё в порядке, я глобальный, я в потоке. Мы втайне верим: если наша речь приблизится к речи образованного лондонца, то и мы сами станем чуточку совершеннее — увереннее, богаче, привлекательнее.
Но в этом и ловушка. Вы учите язык не для реальных диалогов, а для воображаемого зрителя. Этот зритель всегда строг. Он замечает акцент. Он морщится от «he do» вместо «he does». Вы боитесь не провалить экзамен, а потерять лицо.
И начинается погоня за идеальным «Я» в стиле нарцисса: гладкая грамматика, безупречное произношение, никаких колебаний в паузах. Но чем ярче это отражение, тем глубже трещина между ним и Вами настоящим.
Но в этом и ловушка. Вы учите язык не для реальных диалогов, а для воображаемого зрителя. Этот зритель всегда строг. Он замечает акцент. Он морщится от «he do» вместо «he does». Вы боитесь не провалить экзамен, а потерять лицо.
И начинается погоня за идеальным «Я» в стиле нарцисса: гладкая грамматика, безупречное произношение, никаких колебаний в паузах. Но чем ярче это отражение, тем глубже трещина между ним и Вами настоящим.
Мы придаём слишком большое значение ошибкам в речи
Что остаётся от нас настоящих?
Когда Вы говорите с ошибками, с акцентом, запинаясь — Вы неудобны. И это самое живое, что в Вас есть.
Акцент — это карта Вашей судьбы: где Вы родились, какие фильмы смотрели, кто Вас учил. Ошибки — это следы живого мышления, которое не подгоняет себя под шаблон правильного ответа. Заминка — это пауза, где рождается подлинное «я», а не отрепетированная роль.
Но нарцисс внутри нас заставляет стыдиться этих следов. «Как это — сказать „I am agree“? Это же позор!» Но если подумать: кому от этого плохо? Собеседнику, который и сам, скорее всего, говорит на втором языке? Или нашему идеальному образу, который дал трещину?
Парадокс в том, что страх «потерять лицо» парализует именно ту часть мозга, которая отвечает за спонтанную речь. Вы заучиваете 15 способов сказать «извините», но в реальном разговоре выдаёте тишину. Психологи называют это выученной беспомощностью: Вы настолько боитесь ошибиться, что перестаёте даже пытаться.
Акцент — это карта Вашей судьбы: где Вы родились, какие фильмы смотрели, кто Вас учил. Ошибки — это следы живого мышления, которое не подгоняет себя под шаблон правильного ответа. Заминка — это пауза, где рождается подлинное «я», а не отрепетированная роль.
Но нарцисс внутри нас заставляет стыдиться этих следов. «Как это — сказать „I am agree“? Это же позор!» Но если подумать: кому от этого плохо? Собеседнику, который и сам, скорее всего, говорит на втором языке? Или нашему идеальному образу, который дал трещину?
Парадокс в том, что страх «потерять лицо» парализует именно ту часть мозга, которая отвечает за спонтанную речь. Вы заучиваете 15 способов сказать «извините», но в реальном разговоре выдаёте тишину. Психологи называют это выученной беспомощностью: Вы настолько боитесь ошибиться, что перестаёте даже пытаться.
Носитель языка — очередная иллюзия?
В одной из прошлых статей я уже спрашивала: «Носитель языка: иллюзия или помощь?». Так вот, погоня за «идеальным английским» часто превращается в погоню за призраком носителя. Нам кажется, что настоящий, валидный английский — только у тех, кто родился в Ливерпуле или Нью-Йорке. А всё остальное — суррогат.
Но позвольте. Есть прекрасное исследование лингвистов:
90% разговоров в мире на английском происходят между нон-нейтивами. Кореец говорит с бразильцем, немец — с тайцем. И они понимают друг друга прекрасно — с акцентами, ошибками, странными конструкциями. Потому что для дела важна коммуникация, а не идеальное отражение. А идеальное отражение нужно только нарциссу — чтобы залюбоваться и… утонуть.
Идеализируя себя, главное — чрезмерно не увлечься
Как освободиться от гонки за призрачным совершенством
1. Признайте: ошибка — это доказательство жизни.
Ребёнок, который учится ходить, падает 100 раз. Мы не называем его «неудачником». Почему же к себе так жестоки? Все Ваши ошибки в английском — это кости, которые сращивает Ваш языковой организм. Не мешайте ему.
Ребёнок, который учится ходить, падает 100 раз. Мы не называем его «неудачником». Почему же к себе так жестоки? Все Ваши ошибки в английском — это кости, которые сращивает Ваш языковой организм. Не мешайте ему.
2. Отделите лицо от речи.
Человек, который говорит с акцентом, может быть гением юмора, тонким психологом, страстным любовником. Его ценность не убывает от неправильного предлога. Если Ваш собеседник смеётся над Вашим «I feel myself good» — возможно, проблема в его такте, а не в Вашем английском.
Человек, который говорит с акцентом, может быть гением юмора, тонким психологом, страстным любовником. Его ценность не убывает от неправильного предлога. Если Ваш собеседник смеётся над Вашим «I feel myself good» — возможно, проблема в его такте, а не в Вашем английском.
3. Перестаньте учить английский «для галочки».
Спросите себя: зачем мне этот язык прямо сейчас? Чтобы заказать кофе? Чтобы поссориться с итальянцем в комментариях? Чтобы заплакать от песни в оригинале? Пусть у языка будет живое, некрасивое, но Ваше применение. Тогда и отражение перестанет быть приоритетом.
Спросите себя: зачем мне этот язык прямо сейчас? Чтобы заказать кофе? Чтобы поссориться с итальянцем в комментариях? Чтобы заплакать от песни в оригинале? Пусть у языка будет живое, некрасивое, но Ваше применение. Тогда и отражение перестанет быть приоритетом.
4. Практикуйте нестандартный английский.
Один мой ученик, топ-менеджер, боялся произнести слово encourage (стимулировать, поощрять, ободрять), потому что не мог выбрать между британским произношением и американским вариантом. Мы договорились: неделю он говорит так, как ему удобно. Мир не рухнул. Зато он наконец заговорил.
Один мой ученик, топ-менеджер, боялся произнести слово encourage (стимулировать, поощрять, ободрять), потому что не мог выбрать между британским произношением и американским вариантом. Мы договорились: неделю он говорит так, как ему удобно. Мир не рухнул. Зато он наконец заговорил.
Знаете, что происходит, когда нарцисс отворачивается от воды? Он перестаёт видеть своё отражение — и начинает слышать мир. Шум ветра, треск поленьев, чужую речь — не такую, как в учебнике, но живую.
Английский не должен быть Вашим вторым лицом. Он может быть просто палкой, на которую Вы опираетесь в чужой стране. Или окном, которое Вы приоткрыли, чтобы стало свежо. Или даже не окном, а форточкой.
Идеальное «Я» в английском не существует — как не существует идеальной фотографии в соцсети без фильтра. Но настоящее "Я" с его акцентом, заминками и странными оборотами — вот оно, прямо здесь, у камина. И ему не нужно ничьего зеркала.
Английский не должен быть Вашим вторым лицом. Он может быть просто палкой, на которую Вы опираетесь в чужой стране. Или окном, которое Вы приоткрыли, чтобы стало свежо. Или даже не окном, а форточкой.
Идеальное «Я» в английском не существует — как не существует идеальной фотографии в соцсети без фильтра. Но настоящее "Я" с его акцентом, заминками и странными оборотами — вот оно, прямо здесь, у камина. И ему не нужно ничьего зеркала.
Внимательный читатель может поймать меня на противоречии:
Имеется в виду статья «Английский, которого Вы не слышите»
В одной из своих статей я привела в пример Элизу Дулиттл. Профессор Хиггинс переплавил её речь, поставил произношение, и цветочница вошла в высшее общество. В том своём повествовании я сказала: «Фонетика продаёт, убеждает, открывает двери».
В этой статье я предупреждаю: погоня за идеальным «Я» превращает язык в фасад. Нарцисс заставляет нас бояться ошибок и молчать. Ошибка — это жизнь. Акцент — не позор.
Кажется, что первая статья зовёт работать над формой, а вторая — плюнуть и говорить как получится.
В этой статье я предупреждаю: погоня за идеальным «Я» превращает язык в фасад. Нарцисс заставляет нас бояться ошибок и молчать. Ошибка — это жизнь. Акцент — не позор.
Кажется, что первая статья зовёт работать над формой, а вторая — плюнуть и говорить как получится.
Но это было бы слишком просто.
Английский герцогини для Элизы Дулиттл никогда не был результатом страха или одержимости идеальным отражением.
Знаете, что делала Элиза между занятиями с Хиггинсом? Она ошибалась. Тысячи раз. Она произносила «The rain in Spain stays mainly in the plain» так, что стены дрожали. Она злилась, срывалась на кокни, хохотала над собственными провалами — и снова брала зеркальце и тренировала гласные.
Её секрет был не в том, чтобы «стать совершенной или умереть». Её секрет был в том, чтобы стараться без внутреннего насилия.
Герцогиня в моей первой статье — это не истукан без ошибок. Это метафора отношения к языку:
Английский герцогини для Элизы Дулиттл никогда не был результатом страха или одержимости идеальным отражением.
Знаете, что делала Элиза между занятиями с Хиггинсом? Она ошибалась. Тысячи раз. Она произносила «The rain in Spain stays mainly in the plain» так, что стены дрожали. Она злилась, срывалась на кокни, хохотала над собственными провалами — и снова брала зеркальце и тренировала гласные.
Её секрет был не в том, чтобы «стать совершенной или умереть». Её секрет был в том, чтобы стараться без внутреннего насилия.
Герцогиня в моей первой статье — это не истукан без ошибок. Это метафора отношения к языку:
- Стараться — да, потому что без усилий ничего не растёт.
- Практиковаться — много, с упорством, как Элиза перед зеркалом.
- Не бояться — потому что акцент и заминки не отменяют Вашего движения вперёд.
- Понимать, что всему своё время — сегодня Вы говорите «I am agree», а через полгода это «I agree» вылетает само собой. И это нормально.
Свобода внутри языка
Эта статья — не индульгенция на лень. Это прививка от нейротизма, который убивает речь эффективнее любого акцента.
Вы можете быть герцогиней, которая учится (усердно, с уважением к чужому слуху), но при этом не превращается в замороженного нарцисса, для которого ошибка = катастрофа.
Вы можете быть герцогиней, которая учится (усердно, с уважением к чужому слуху), но при этом не превращается в замороженного нарцисса, для которого ошибка = катастрофа.
Одна моя знакомая, потрясающий HR-директор, говорит кандидатам: «Мне не нужен ваш английский без сучка и задоринки. Мне нужен ваш английский, на котором вы решаете задачи. Если вы запинаетесь, но я слышу ваш ум — я с вами».
Так вот. Элиза Дулиттл получила доступ в высшее общество не потому, что стала роботом с идеальными звуками. А потому что её старание, помноженное на терпение к своим ошибкам, создало то, что невозможно подделать: свободу внутри языка.
Наталья Анатольевна
Преподаватель английского языка,
образовательная колонка ЭСТЕССЫ
образовательная колонка ЭСТЕССЫ
